Свобода — это то, что предшествуют и опережает наше понимание того, что такое свобода и чему мы придаём значение: все те движимые факторы жизни, внутренние порывы и исход мыслей. Потому-то и есть законы, чтобы свобода могла обретать форму, а не была произвольной, поддаваясь беззаконию хаоса. Для человека это оказывается жизненным путём, который он выбирает и по которому ему приходится идти. Но что является для него оптимальным или наилучшим выбором из всех ему известных или ещё неизвестных путей? Часто ведь бывает именно так, что человек злоупотребляет свободой, той, «сырой» свободой, что в итоге заблуждается по жизни, вместо того чтобы понять, для чего это ему дано, как жить и как правильно распоряжаться собственной свободой — не просто по велению тела, например, но и по велению разума, высших понятий или же просто существенных аргументов, что в своём общем виде представляет собой некий свод правил, личную, внутреннюю душевную конституцию, каковой является мораль, но и также именно духовного, разумного, благоразумного значения и происхождения.
Женщина часто является лишь материалом для мужчины, из которого он создаёт свой предмет восхищения и свою послушницу.
Доверие, подкреплённое официальной бумажкой, говорит о недоверии.
Мне кажется, что нужно слушать простой народ и что именно простой народ должен говорить, а не все эти светские лбы, которые только и делают, что болтают без умолку, не производя ничего полезного взамен. Большая правда скрывается в устах народа — она всегда прямее и глубже, чем у любого красноречивого аристократа или госслужащего и прочих любителей посидеть на шее у этого самого народа.
Интернет — это то место, где формируется единый глобальный язык, на котором будут говорить и который будут понимать все живущие на этой планете люди. Так мне видится.
Я боюсь узнать о себе что-нибудь новое... Я хотел бы законсервировать себя и не двигаться в своих мыслях ни в какую сторону. Ещё чуть-чуть, и меня разорвёт на части от понимания собственного «я». Нет, я не забрёл в тупик — мне плохо оттого, что я вообще живу. Порой мне кажется, что стоило бы пойти на войну, где я найду смерть раньше, чем смерть найдёт меня. Жаль, что я трус...
Меня всегда поражал ход человеческой истории и отношение к ней как к чему-то значимому и требующего особого положения и внимания. Но всё это зачастую обыгранная ложь. Достаточно рассмотреть невзрачные, казалось бы, случаи. Вот возьмите, например, якутов или хантов. Жили себе, не тужили, пока к ним не пришли русские и не стали им свою власть навязывать, границы чертить да ясак требовать. А теперь говорят, значит-с, что это единое государство, один дружный народ и так далее. Аналогичный пример с американцами и индейцами — и таких примеров, пожалуй, не счесть. Однако это есть акт принуждения, акт насилия, а не естественный ход событий, хотя насилие в рамках дикой природы естественно, а мы есть часть этой природы. Потому напрашивается очевидный вывод — что слабый всегда будет угнетаться сильным. Но это также значит, что все существующие нравственные надстройки лишь один из способов манипуляции над сознанием народа — идеологический уровень манипуляции общественного сознания, приглушающий чужую волю опять-таки определённой силой, чтобы владеть слабым. Никакое насилие не может быть оправдано и узаконено, даже если скажут, что это ради общего блага. А пока же мы обманываемся, называя себя людьми современными и прогрессивными. На деле мы — те же варвары, и не изменились ни на йоту, разве что стали при этом ещё более лицемерными и алчными, дойдя от примитивных побоищ топорами и мечами до обычной травли; вместе с безумством потеряли и смелость быть честными, а без честности не может быть и справедливости.
Как же не подумать о конспирологии в таком сыр-боре? Однако это просто случайное рассуждение. Всякая властвующая сила замкнута на себе самой и может рассуждать об этом как о посягательстве на собственное существование — потому что не терпит подобного, так как является центром эгоизма, и будет пытаться избавиться от всего, что ей не только угрожает, но и разоблачает её.
Всякая власть должна служить народу, а не властвовать над ним. Только так можно уравнять несправедливое соотношение и положение между властью и народом.
Зачем мне знать что-то ещё кроме любви?
Одной ли справедливости достаточно для мира, чтобы «позитивное» царило? Добавьте любовь — и будет вам во много раз лучше! Какой человек, думающий о хорошем и стремящийся к хорошему, захочет или сможет отбрасывать тень противоположного? В этом просто не будет необходимости и смысла, если он действительно праведен, за исключением того, что он не явный лицемер или ещё не понял, в чём состоит его заблуждение. Сам вопрос о справедливости не нужно ставить как необходимость примирять противоположности, ведь это просто разумно и должно быть вполне естественным. И потому всякое добро выше и разумнее, сильнее, и именно его стоит преувеличивать — наполнять мир ещё большей любовью, потому что для человека это высшая точка его жизни, в которой он должен научиться пребывать перманентно. И тогда, собственно, подобные рассуждения потеряют всякий смысл и перейдут в иную плоскость, более продуктивную, как минимум для самого рассуждающего, а последствия такого понимания будут очевидны и являть собой лучшие начала.